Фанатик в поисках Бога - таков ты был.
Надо, но некому было молиться.
Сердце твое, Сахара,
Бесилось в опустошенности.
Сны твои были пусты.
Ты склонялся к столу и рыдал
Над поэмой, не желавшей рождаться,
Как над мертвой молитвой,
Что нельзя вознести
Страшному, гиблому Богу,
Богу с кошмарным искривленным лицом.
Был ты подобен пустынникам,
Столь восхищавшим тебя,
Столь истязавшим себя,
Неопалимо горевшим
В вакууме безбожья,
И восторженно находившим
Демонов, вурдалаков
В кристалликах лунного света,
В суровых лицах камней,
В суицидных сердцах скорпионов...
Так зарождалась молитва
Необоримой стерильности,
Катастрофической бренности -
Так зарождались твои стихи.
Ты не мог объяснить почему,
Но твой сон прорвало -
Тьма истекaла тягучей
Вязкою амброй,
Грёзы пробили крышку
Гроба, мечты
Вырвались, ослепили,
И освятили
Нечленораздельный шепот твоих заклинаний.
В слезах, обезумев,
Подобно шаману в молитвенном трансе,
В безудержном танце,
В дыму и огне:
"Господь гласит моими устами!" -
Так ты воззвал ко мне.
"О, не кощунствуй!" - так я взмолился в ответ,
И отошел возмущенно,
И стал поодаль,
И наблюдал с интересом,
Как сгорало одно за другим
Всё, что тебя окружало,
Всё, чем ты дорожил.
Когда ж ничего не осталось,
Ты взошел на костер
Сам, с неуверенной зыбкой улыбкой
Неверия и надежды...
Вспыхнул мгновенно,
Сгорел моментально
Дотла. А теплый пустынный ветер
Беспечально, но нежно, отнес
Жертвы твоей фейерверк
Прочь.
И снова
Луна воцарилась во мраке
Ночи. Снова к звездам,
Искоркам Божьего света,
Обратились суровые лица камней,
Озаренные лунным сияньем...