Нет выхода из улиц, переулков,
Не мной проложенных. Трамвайные пути -
Железо в руководстве. Даже в небе
(Мечтатель, не сбивайся!) провода.
Направо путь - глаза откройте -
Он узостью своею поразит.
И кажется: еще этаж добавить -
Дома сойдутся и защелкнут небо,
И не прольётся дождь, и снег нас не встревожит,
Град не пробьет печальный саркофаг.
Лишь методично будут зажигаться
Зашторенные окна (вечер)
И гаснуть (утро).
Вот так живу. Встречаю день с утра,
Когда он будний, здесь, на пересадке,
Вворачиваясь с ненавистью сонной
В толпу таких же нервных пассажиров.
И каждый раз я думаю о том,
Как мы сползаемся со злобной неохотой
В назначенные точки государства.
Но разглагольствую всегда о ерунде:
Погоде, женщинах, начальстве и футболе.
Полгода отсидел почти уже
На этом месте в этих разговорах.
Плюс день сегодня. Вот, сижу, пишу,
Поглядываю через реку: Смольный
Под солнцем начинает золотиться...
Я терпелив. Я жду, когда ударит
Прямо в глаза мне отраженный луч.
Так. Это полдень. Кофе мы уж пили.
Теперь обед. Но есть мы будем после.
Сейчас придет медлительной походкой
Мой нудный друг, за стол безвольно сядет,
Расставит шахматы...
Он прожил тридцать лет и, ежедневно
Играя в шахматы, играть не научился.
Утрачен смысл, однако мы играем,
И с каждою победой я тупею,
И скоро станется, что выиграет он...
Сан-Себастьян! Теперь я знаю, мог
Наибожественно, когда язвили стрелы,
Ты думать о прекрасном и высоком,
О вере и наследниках. Смотри:
Явились мы!