Ночью Клер застонала
И села резко: "Где вы? Сюда! Скорее! Скорее! Ферн, Френни, Саул, Тайни!
Нам надо идти! Нам надо идти!" - так шептала она, заливаясь слезами. Луна,
Взойдя над холмом, осветила волосы Клер,
И ложбина в тумане, что наплыл от реки, стала озером белизны.
Клер какое-то время с тревогой глядела на черные башни деревьев,
Но кошмар постепенно стирался из памяти,
И она, наконец, вздохнула и погладила пугливые головы:
"Ложитесь, ложитесь, милые. Ничего не поделаешь. Никуда нам не деться..." -
Но они беспокоились долго и прислушивались к звукам в ночи до рассвета...
Поднялись на заре
В прохладной, бледной, трепетной чистоте.
Клер стянула тюк со спины барана,
Развязав, поделилась хлебом, всем по кусочку,
И осторожно со смехом отпихивала тянущиеся носики к земле:
"Свинюшки, ешьте траву. Тайни, оставь мне корку, я не могу траву.
Нойзи, отстань..." - и когда одна не ушла, но ждала терпеливо, Клер подоила,
Потягивая за соски нежно, и когда наполнялась чашка, Клер выпивала
И наполняла снова, и ломая остатки корки, отдавала понемножку овечке.
Стайка разбрелась по ложбине, пощипывая траву...
Среди них был один ягненок... Остальные погибли в шторм весною...
Наконец, Клер взялась за посох, позвала: "Саул! Френни! Пора."
Собрались, выбрались на дорогу, потянулись на север...
Когда подошли к дому Фоглера, два пса,
Сорвавшись с цепи, перепрыгнули через ограду...
Клер вскликнула нечленораздельно, как птица,
Стала отмахиваться от собак посохом, не задевая ни разу,
А они наскакивали на нее, а она прикрывала собою дрожащий комок шерсти.
Еще немного и псы прорвались бы, разодрали б овцу или ягненка,
Но Фоглер выскочил на дорогу и прогнал собак домой палкой.
Клер успокоила стайку. Фоглер заметил:
"Обзавелась бы ты хорошей собакой... Будет легче за ними следить..."
Он рассматривал с любопытством тонкое молодое лицо,
Губы, выгоревшие, потрескавшиеся от солнца и ветра,
Худые голые щиколотки, проношенные ботинки...
"Ты не Клер ли Уокер? Я слышал, что ты сбежала...
Ты Клер? Не так ли?" - "У нас была собака... " - ответила Клер -
"Давно... Она убежала... Ну что ты, Нойзи? Френни, бедная Френни... Вот, возьми...
На них-то еды не найти. На что мне держать собаку?
Это было давно..." - Он осмотрелся: "Все здесь?
Я слышал, у вас было тридцать... Или сорок..." -
Но заметив, что слезы снова наворачиваются ей на глаза,
Быстро спросил: "Куда направляешься? А то смотри, через неделю-две зарядит дождь,
И спать под открытым небом не сможешь..." - Она пожала плечами...
Фоглер огладил короткую бороду, опустил руку почесать лоб барана, но Саул
Недовольно отпрянул.
И Фоглер сказал: "Ты молода... Симпатична слишком,
Чтобы странствовать по этим местам. Я пустил бы тебя к себе, когда начнется дождь, но жена...
Да и где здесь держать овец?" - "Нет, нет," - ответила Клер, -
"Я не смогу вернуться..." - "Что ж," - сказал Фоглер, - "тогда подожди немного,
Я схожу домой. Дождешься? Я привяжу собак... У меня сухари остались.. И кое-какие вещи..."
Он вернулся обратно с пакетом еды и парой старых ботинок,
Немного добротнее тех, что были на ней.
Клер села на корень, Фоглер привстал на колено, закопошился в шнурках...
Клер чувствовала - руки его дрожали. Сменив ботинки,
Фоглер вдруг наклонился, прижался к колену Клер поцелуем там, где пальто слегка задралось,
Поднял глаза, посмотрел ей в лицо (его - горело), но ни страха, ни радости, ни желания, ни отвращения
Не отразилось в ее лице. Он сказал: "До свиданья." -
И поплелся домой...
Клер шла на север...
Полдень застал их под ивами над зеленым прудом.
Клер купалась, смеялась, плескала водой из ладошек -
Овцы блеяли от восторга на берегу.
Тело вырвалось из одежд, что годились скорее пугалу. Обнажились
Ребра, как у отшельника, кожа да кости, и мальчишески узкие бедра, будто не женщина вовсе,
Но груди были полны. И плечи прекрасны. И двигались с уверенной быстротой.
Старый баран топтался, сотрясая рогами, моргая от счастья.
Но внезапно
Ей привиделся Фоглер, его лицо,
И Клер содрогнулась,
И тяжело разгребая воду, вышла на берег.
Ягненок (она звала его Нойзи) подбежал к ней и ткнулся губами в колено...
"О! что же вы будете делать?" - вскричала она, рыдая - "когда всему этому
Наступит конец?"
Постояла. Отряхнула остатки воды. Оделась.
И они пошли дальше.