Я лежу на спине.
Белеют недвижно груди, как неглубокие крышки тарелок для супа.
Горят соски, как ягоды малины в зернышках-крапинках.
Ноги там где-то свисают с кровати,
как огромные серебристые рыбины с края стола.
Зрелище разрушения, зрелище безупречного покоя.
Отверстие отдыхает, сияя как мертвый голубо-алый фазан
с бордовыми перьями на шее и с глубокими ранами на теле,
а на лбу у меня - опаловая капля воды, а в ней -
автопортрет обнаженного художника вверх ногами,
а кисть его сочится, как факел, пламенем.