Никому не показывал свои работы.
Друзьям? Немыслимо! Не переваривают пафос.
Два человека - родные души!
сочувственники! единоверцы! Гаспаров. Лотман.
Тоже не поняли б. Стошнило б. Точно.
Но продолжали б, достав платочек,
доблевывать про объективно присущие
стихотворению особенности, ведущие
читателя к рефлекторному...
Так хотелось их увидеть! Постоять рядом! Коснуться фалды!
Но я стеснялся. Еще застану. Еще застану. А нынче - поздно.
O! обожание обожествляемых мертвых!
Каких современников поставить рядом?
Нет, невозможно. Когда-то буду
писать поэзию, как положено, поверяя
надрывы уродские строгой формой, вгоняя
страсти позорные в архитектонику
октавы, сонета?
Буду поставлен рядом?
Проклятые вопросы. Вошли, остались
без разрешения.