Робко взираю на горний путь, где тень Твоя однажды прошла,
я, мастеровой иллюстратор заоблачных метаморфоз,
копировальщик небесных фантазмов,
не признававшийся никогда... О, Отец Мой!
да, полюбил Тебя потому, что по-доброму Ты всегда ко мне относился.
И еще: Ты - аппетитный писатель.
Страстный и рассудительный (только Тебе под силу). Снизойди на меня,
как Ты дважды сошел к Азарии и Мисаилу.
Председатель нашего братства, вдохни
вдохновенье в наши чрезмерно
уравновешенные собрания, но
обереги наши сборища от распутства, смажь
мою трескотню бальзамом прозренья, потому что и под
Твою диктовку носит меня как попало.
Хопкинс сказал: "Христос - единственный стоящий литературный критик."
Разреши мне прилечь изможденно, упокоясь на этом.